ps15
| Бостон |
Треплев в темноте, с дулом ружья, направленным в подбородок, говорит о жизнях, которые «свершив печальный круг, угасли». Так начинает спектакль Мики Солис (Mickey Solis), персонаж которого хранит в себе какую-то тайную истину. Груз этой тайны он проносит через все действие, не выпуская из рук ружья, которое в последней сцене, в последний раз уставит себе в подбородок. В промежутке между этими мгновениями Янош Саас (János Szász) создает убедительную реконструкцию истории самоубийства, над загадкой которого мировой театр бьется, начиная со злосчастной премьеры в Александринском театре 1896-го года.
Фотография © 2009 Michael Lutch / American Repertory Theatre
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

После срыва спектакля у озера, Треплев самоудаляется и совершает иррациональные поступки. Его странное поведение заразительно и захватывает в свою орбиту Нину (Молли Ворд / Molly Ward), Машу (Нина Касса / Nina Kassa), с ее панковским обликом (костюмы Давид Цинн, David Zinn). Вызывающе начинает вести себя старик Сорин (Джереми Гейд / Jeremy Geid) и даже доктор Дорн (Томас Дерра / Thomas Derrah). Постоянные обитатели имения Сорина в интерпретации Яноша Сааса более непредсказуемы и артистичны, нежели приехавшие из Москвы Аркадина (Карен МакДональд / Karen MacDonald) и Тригорин (Брайан Дикстра / Brian Dykstra). В этот момент происходит разветвление линии поведения Треплева: его творческая природа оттеняется энергией разрушения.

Фотография © 2009 Michael Lutch / American Repertory Theatre
Get Microsoft Silverlight

Жизнь пропитана водой. Сцена для спектакля Треплева находится в каком-то странном сыром параклисе с выцвевшими фресками. Все персонажи носят влагозащищенную обувь -- от резиновых сапог до изящных резиновых туфель, разбрасывая брызги воды, сочащейся из-под земли. Тема обретения чистоты и возрождения буквально воплощается дождевыми машинами. Возврат к прозрачной ясности воды приобретает смысл очистительного ритуала; ее незамутненная свежесть возрождает человека к его собственной чистоте и непорочности; вода — это универсальный физиологический регулятор. Начинается дождь, через который выкрикиваются слова, протягиваются руки, но пыл не охлаждается — он как статическое электричество заряжает пространство, в котором ударит гром два года спустя. Герои Сааса не овладевают своими желаниями при помощи воды -- для них она оказывается временной терапией.

Фотография © 2009 Michael Lutch / American Repertory Theatre
Get Microsoft Silverlight

Вода в начале была только поводом поиграть, и Нина по-детски прыгает через лужи. Затем она, с накинутым на плече крылом, которое потом оказывается частью ее костюма в спектакле ее возлюбленного Константина Треплева, идет по спинкам длинного ряда стульев, зеркально отражающих стулья зрительного зала (сценограф Рикардо Хернандес / Riccardo Hernandes). Слегка за руку ее придерживает Треплев, потом он крепко обхватывает ее руками за талию, задерживает ее в воздухе, поднимает на плечо как будто в лирическом дуэте близких душ. Она прекрасная и загадочно-потусторонная, когда, надев костюм - белый балахон, снова поднимается на спинки стульев, чтобы читать монолог Мировой души. Эта милая девушка из соседнего имения -- залетевшая на миг чудная птица оказалась настоящим ангелом.

Фотография © 2009 Michael Lutch / American Repertory Theatre
Get Microsoft Silverlight

Во втором действии Нина по-прежнему хрупка и чувствительна, но ее безвкусная, несуразно подобранная одежда делает ее нелепым подростком. Однако в присутствии Аркадиной она все еще настоящая и естественная. Ирина Николаевна Аркадина в крупной дешевой бижутерии агрессивна и пошла изношенностью непризнающей возраста провинциальной звезды. Ее связь с Тригориным сексуальна и вульгарна так же как и сцена соблазнения Нины Тригориным. Плотское желание Тригорина неожиданно оказывается больше платонического ореола Нины.

Песня «Мой сладкий ребенок» группы из Лос-Анжелеса «Guns N' Roses» открывает третье действие. Треплев с крыльями ангела на спине исполняет ее, стоя на вершине пирамиды из чемоданов и используя ружье как музыкальный инструмент. К его танцу присоединяются «нестареющие родители», добавляя ему оборотов перверсивности. Третье действие в драматургии Чехова всегда является точкой перелома. В более поздних пьесах этот перелом имеет «коллективный» характер, как, например, пожар в «Трех Сестрах», домашнее собрание в «Дяде Ване» и вечеринка во время торгов в «Вишневом саду». Режиссер Саас активирует мотив перелома в «Чайке» при помощи этой квази рок-вакханалии. Треплев в ситуации перелома все еще находит некоторое равновесие, из-за надежды на свой будущий «главный» текст.

Guns N' Roses - Sweet Child O' Mine Live In New York 1988
Аркадина. Это зависть. Людям не талантливым, но с претензиями, ничего больше не остается, как порицать настоящие таланты. Нечего сказать, утешение!
Треплев (иронически). Настоящие таланты! (Гневно.) Я талантливее вас всех, коли на то пошло! (Срывает с головы повязку.) Вы, рутинеры, захватили первенство в искусстве и считаете законным и настоящим лишь то, что делаете вы сами, а остальное вы гнетете и душите! Не признаю я вас! Не признаю ни тебя, ни его!
Аркадина. Декадент!..
Треплев. Отправляйся в свой милый театр и играй там в жалких, бездарных пьесах!
Аркадина. Никогда я не играла в таких пьесах. Оставь меня! Ты и жалкого водевиля написать не в состоянии. Киевский мещанин! Приживал!
Треплев. Скряга!
Аркадина. Оборвыш!

В четвертом действии Константин Треплев уже осуществившийся писатель, а Нина уже зарабатывает на жизнь как актриса. Треплев -- писатель, Нина -- актриса: эта пара рифмуется с Тригориным и Аркадиной даже внешне. У Треплева в руках лаптоп, заменяющий записную книжку у Тригорина, а Нина носит кожаную куртку в пошлом стиле Аркадиной.

Аркадина вручает своему сыну Константину неразрезанный журнал с его рассказом. Тригорин говорит с ним как с равным. После двух лет разлуки, Константин вдруг понимает эту симметрию. Прямо на сцене умирает Сорин. Треплев, прикрыв простынью его лицо, нажимает в темноте на курок.

Кембриджской «Чайке» не мешает ее эклектичность; Саас полностью владеет сценическим ритмом и цельным образом спектакля, наполняя чеховскую поэтику современной энергией. Рецепт «европейский режиссер плюс американские актеры» сработал.

Сцены из Чайки. © American Repertory Theatre

P.P.S. Майи Праматаровой.

У Американского репертуарного театра. Кембридж, США. Видео © Владимир Гусев
http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Воскресеняе, 20 Август 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum