ps24
| Нью-Хейвен
В письме к любимой Флобер ставил критику на самую низкую ступень литературной иерархии, ниже «куплетов и загадок». В публичном высказывании, я думаю, ему трудно было бы не обратить внимания на прерогативу критики как инструмента сопоставления той меняющейся величины, которая существенна для понимания искусства. Когда речь идет о «Записках из подполья», сравнение с московским спектаклем 20-ти летней давности Камы Гинкаса для меня неизбежно.
Фотография © 2009 Joan Marcus / Yale Repertory Theatre
Get Microsoft Silverlight
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

Спектакль Камы Гинкаса в московском ТЮЗе выявлял парадоксальность безымянного человека, жизнь которого потрачена на с-пеной-у-рта доказывание, что он жив. Мне навсегда запомнилась яростная неистовость Виктора Гвоздицкого -- плюющего, блюющего, передающего ощущение омерзения от симуляции беса. Человеческий диапазон овеществляется такими крупными артистами. Виктор Гвоздицкий, исполнитель главной роли вспоминал, что его любимым местом «...было, когда мой герой минут десять находился на сцене и ничего не говорил». Это деятельное молчание нарушалось потоком «физиологического» говорения, заливающего зрителя.

В американской версии Йельского репертуарного театра «Записок из подполья» (адаптация Роберта Вудруфа и Билли Кэмпа перевода Ричарда Пивиара и Ларисы Волохонской ) нет скандальной формы русского спектакля. Нет той мощной актерской энергии, которая грубо заставляла зрителя реагировать на не ослабляющуюся в течение спектакля провокацию актера. В исполнении Билли Кэмпа (Bill Camp) персонаж Достоевского -- это маленькое тихое чудовище – кому в Америке-2009 разрешен крик? Спектакль режиссера Роберта Вудруфа -- история о потрясающе-грустном червячке, которого может обнаружить в себе каждый человек.

Персонаж Билли Кэмпа находится в абсолютно белой, стерильной, универсальной, почти офисной среде (сценограф Дейвид Зин / David Zinn). Ему неприятно артикулировать слова, но желание выговориться нарастает в процессе говорения, и проекция на заднике увеличивает лицо человека, как насекомое под микроскопом. Звучание его слов становится медитативным – он углублен в самого себя, и влечет зрителя в пучину вместе с собой.

Photo © 2009 Joan Marcus / Yale Repertory Theatre

К голосу «человека из подполья» моментами подключается скрипящий звук или вокал, доносящиеся с обеиx сторон сцены, где работают ди-джей и певица. Звуковая партитура не только живая, но и разнообразная (автор Михаэль Аттиас / Michael Attias). Она то служит фоном монолога актера, то задает новую тему, то является ее эхом. Вслушавшись, можно разобрать джаз и фадо, уловить оперу, но спектакль единен в своих средствах и сопротивляется разборке своего механизма на части.

Когда развивается действие спектакля – непонятно, все таки скорее – в наши дни: на столе стоит бутылка минеральной воды, кофе в бумажной чашке, а сам персонаж то ли проживает и выговаривает реальные события, то ли они разыгрывают себя в его фантазии, а он документирует их в компьютере.

Переводчики «Записок...» Ричард Пивиар и Лариса Волохонская (Richard Pevear, Larissa Volokhonsky) перевели на английский произведения Гоголя, Толстого, Чехова и Достоевского. Их переводы, сделанные в технике «в четыре руки» признаются ведущими англоязычными славистами и читателями как новое открытие русской литературы. Среди их работ -- переводы романов Федора Достоевского «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание» и «Идиот».

Видеопроекция Питера Нигрини (Peter Nigrini) как неотъемлимая внутренняя часть спектакля решает разнообразные задачи, прежде всего, однако, исполняя функцию «крупного плана». Персонаж лежит в постели с проституткой в нише, которая в предыдущих сценах служила окном, в это время видео транслируется прямо на заднюю стену. На экране задника появляются люстры ресторана, точнее сказать, – элементы большой люстры и какие-то мужчины, но лица их не видны, а только подбородки и торсы людей в изысканных костюмах и с запонками на манжетах. Это не реальные люди, а скорее фотообои, которые работают в спектакле именно как нейтральный фон, оттеняющий состояния все более возбужденного и беснующегося персонажа.

Photo © Joan Marcus/Yale Repertory Theatre
Get Microsoft Silverlight

Видео-решения составляли полноценный контрапункт с актерской игрой, но порой представлялись лишь формальными приемами по отношению к физическому актерскому действию, например, в исполнении безмолвной и яростной в своей беспомощности уличной женщины (Мерит Янсон / Merritt Janson). Доведенная мужчиной до неистовства, она пытается «отделить» свой дух от телесности и выброситься в окно. Она бьет с нарастающей силой в стекло – до крови, до потери сознания. Мужчина не оставит ее в своей комнате, несмотря на то, что записывает свой адрес на ее руке – это импульс, о котором он пожалеет.

Photo © Joan Marcus / Yale Repertory Theatre
Открытый в 1966 году Робертом Брустином (Robert Brustein) Йельский репертуарный театр соединил профессиональных практиков театра и театральную кафедру Йельского университета. В середине 60-х годов «университетские театры обживались в университетском лоне, что в конце концов изменило картину театральной Америки» - говорит Роберт Брустин в интервью Анаталию Смелянскому («Режисерский театр. Разговоры под занавес века». Московский художественный театр. Москва. 1999). Американские репертуарные театры работают по европейской модели с постоянной труппой и «с другими ценностными ориентирами, с другим зрителем, с другим пониманием театра и являются альтернативой доминирующим, с чисто коммерческой ориентацией, системам Бродвея и Голливуда».
Русские тексты составляют важную составляющую репертура Йельского театра. В 1974 году Анджея Вайды перенес из Кракова спектакль «Бесы» Достоевского, который, позже, в 2004-м году был воспроизведен в московском «Современнике». «Скрипка Ротшильда» Камы Гинкаса была впервые представлена здесь в 2004-м году, которой следовал более традиционный «Чёрный снег» Михаила Булгакова -- с шапками-ушанками и меховыми шубами по мотивам «Театрального романа» в постановке Эвана Йоноулиса в 2006-м году....

Спектакль режиссера Роберта Вудруфа (Robert Woodruff) имеет все составляющие хорошего театра. Текст Достоевского «прочитан» актером и режиссером так, что он «слышим и видим» для публики. Если сравнить этот современный американский спектакль с тем русским, что показали двадцать лет назад в московском ТЮЗе, его можно расположить по условной горизонтали, а тот давнишний – уходящим в вертикаль. К возникающей точке пересечения, кажется, можно отнести понимание персонажа Достоевского, для которого говорение равно освобождению.

«Записки из подполья» Достоевского -- это Йельский дебют Роберта Вудруфа, более шестидесяти работ которого формируют облик американского театра в течение трех десятилетий. Его интерпретации современных и классических текстов осуществлялись на сценах Американского Репертуарного театра, художественным руководителем которого он служил с 2002-го по 2007-й год, Линкольн-центра, Паблик-театра, Гудман-театра и др. В 1972 году он основал Эврика-театр в Сан-Франциско, где работал по 1978 год. В 1976-м году он -- среди основателей Фестиваля драматургов залива (Bay Arеa Plаywrights Festival), задача которого -- работа с новой драмой. Среди более чем 300-х драматургов там показывали свои работы Сэм Шепард (Sam Shepard), Филип Кан (Philip Kan), Эми Фрид (Amy Freed), Наоми Изука (Naomi Iizuka), Шийла Калаган (Sheila Callaghan), пулитцеровский лауреат Нило Круз (Nilo Cruz) и многие другие.
Dostoevsky's «Notes from Underground» © 2009 Yale Repertory Theatre
http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Суббота, 27 Май 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum