ps41
| Чикаго |
В самолете, несущем меня на показ моего спектакля в Чикаго, я старалась вспомнить все, что знала о третьем по размеру городе Америки. Имя драматурга Дэвида Мамета всплыло первым, затем возник образ Джона Малковича, одного из основателей театра «Степпенвулф». Красные светящиеся буквы «Steppenwolf» я увидела случайно из окна вагона метро, выбирающегося из даунтауна столицы Среднего Запада. Как оказалось, это было моим самым близким соприкосновением с предвидимой реальностью.
«The (edward) Hopper Project». Image by John W. Sisson, Jr./ WNEP Theater
Get Microsoft Silverlight
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

В театральной кассе - аналоге Нью-Йоркской «Тикетс-Тикетс» мое внимание привлек плакат «Хоппер-проектa» («The (edward) Hopper Project»). Как из картин Эдварда Хоппера -- гения американского эпикриза середины 20-го века начинается театр? Этого любопытства оказалось более чем достаточным для того, чтобы пойти на спектакль WNEP-театра в даунтауне Чикаго.

Пространство для спектакля было нарочито узким – труппа WNEP-театра, как и большинство Чикагских театральных формаций, сняла его специально для этого спектакля. Зрители сидели длинной фалангой вплотную к собранной из различных картин Хоппера неразрывной среде, напоминающей о предметных иллюстрациях художника. Кто-то зашевелился на кровати комнаты верхнего яруса. Это просыпалась любовная пара, оживляя связанный с ней фрагмент «картины». Пары этого «дома» по очереди превращались в трехмерных персонажей, оборачивая плотность цвета плотностью характера, чтобы снова стать фоном игры.

Сценограф Хит Хейс (Heath Hays) построил спектакль вокруг статичных двухъярусных лесов: внизу на углу расположена закусочная, где утром пьют кофе случайные прохожие, днем – уже ставшие неслучайными -- они перекусывают яичницей и сэндвичами, а вечером – ведут легкие флирты. Здесь все происходит быстро, как бы случайно, здесь «правит разминовение минут». Картины, как кадры, меняются одна за другой: вот за большой витриной «Филлиз» присаживается девушка, ее примечает проходящий мимо парень, взгляды их встречаются, но, нет, он проходит мимо. Обеденный перерыв закончился, и разочарованная девушка уходит, не допив свой кофе, а через минуту, он, с цветком в руке вбегает в ресторан; разочарованный молодой человек просит долить кофе в ее чашку, и в воздухе разливается терпкий аромат хопперовского одиночества.

Словесные и бессловесные диалоги разрабатывались коллективно труппой театра, которая, используя образы Хоппера, строила сеть взаимоотношений людей простых и ярких, одновременно современных и живших век назад. Каждая из историй строит пазл Америки сороковых и пятидесятых годов, таких далеких и таких близких.

Режиссер Дон Холл (Don Hall) реконструирует персонажей того времени подробно, вплоть до мельчайших деталей, так что зритель незаметно для себя вовлекается в ту действительность, в которой запах кофе более терпкий, а булки более ароматны, и затем неожиданно обнаруживает там самого себя.

Спектакль движется в границах трагикомедии, в которую лучше или хуже вписываются актеры, но им всегда на помощь приходит среда спектакля. Трехмерная статика Хоппера, в которой все настолько неопределенО, становится мгновением между концом одного и началом другого. Созданная таким образом энергия напряжения порождает цельность драматургии спектакля, заставляет заглядывать в окна офисов и квартир, в витрины кинотеатров и отелей. Все ощутимо и предметно, но, в то же время, смещено и возбуждает интерес к тому, что скрыто за шторой или окном, всегда открывающимся с трудом.

Mary Jo Bolduc and Erin Orr in WNEP Theater’s «The (edward) Hopper Project.» Photo by John W. Sisson, Jr./ WNEP Theater

День идет к вечеру, вдоль дороги мимо двухъярусного дома прогуливаются пары. Одна из них решает присесть за столик на тротуаре и ведет разговор как бы праздный, а в сущности -- о смысле жизни и той двери, которая открывается при рождении человека. Смерть порождает тайну конкретных персонажей, но разрешимую только за пределами картины спектакля – там, где зарождается свет Хопперовских полотен. Эта насыщенная другим смыслом полуночная реальность (реконструкция одной из самых знаменитых картин Хоппера «Полуночники»), где за стеклом, едва отделяющим людей от пустой улицы, застыла пара, одинокий человек и бармен, становится магическим пространством. Многовариантность смыслов возникает без слов, a ненароком услышанная реплика переворачивает смысл, делая понятным принцип, согласно которому случайность есть механизм необратимости. Эту неуловимость и логику печального движения, начатого задолго до спектакля и заканчивающихся гораздо позже его конца, порождает «Хоппер-проект».

За углом от театра расположен Институт искусств Чикаго (The Art Institute of Chicago), где вместе с картиной Эдварда Хоппера «Полуночники» находится и работа Гранта Вуда «Американская готика». И если картину Хоппера чикагские актеры превратили в пространство для реконструкции кусков жизни в театре, то картину Вуда превратили в скульптуру на Мичиганском Авеню. Разными средствами, театром и пластикой, художники Среднего Запада преобразуют двухмерные работы в трехмерные. Улетая, я поняла, что для меня Чикаго оказалось местом, где я встретилась с американским искусством в его чистом виде.

http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Вторник, 21 Ноября 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum