ps71
| София
Во время непрекращающегося самоопределения европейской нации, «Гамлет» Гырдева становится местом дебата об объединяющей идее Болгарии в 2012-м году.
«Гамлет». У. Шекспир. Режиссер Явор Гырдев. Народный театр им. Ивана Вазова. © 2012 Симон Варсано
Get Microsoft Silverlight
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

Спектакль Явора Гырдева в Народном театре им. Ивана Вазова появился в точном месте и в точное время и был сделан вместе с идеальными единомышленниками. Это дало режиссеру прекрасную возможность поставить вневременную и внепространственную пьесу в идеальном контексте страха и страдания. Крайняя реакция зрителей, критиков, театрального цеха сама по себе стала общественным феноменом.

Болгарский театр давно ждал этого события, и оно долго будет отзываться в умах и сердцах людей духовных, потому что этот спектакль озабочен возвращением человеческого духа и вопрос «Быть или не быть?» звучит в нем не столько универсально, сколько актуально, в атмосфере накаленного политического негативизма.

Оголенный до нерва и жесткий по своей внутренней природе перевод Александра Шурбанова держит в постоянном напряжении, которое порождает новые значения и новые смыслы сценического текста.

Явор Гырдев объясняет: «Не природа меланхолии и не потеря смысла, а миг осознания непоправимости мира становится фокусом моей интерпретации «Гамлета». Я ее посвящаю одному единственному мгновению, тому короткому моменту перелома, той точке перелома, после которой мы уже никогда не можем быть собой в распадающемся на наших глазах мире. До этой точки мир имел смысл и перспективы, обещающие радость. Это был мир с будущим. После этой точки он разорван и бессмыслен, это мир, среди останков которого мы доживаем без следов радости и надежды. Переживать это «до» и «после» свойственно зрелому индивидуму. Почти каждый такой индивидум, в более легком или более тяжелом режиме, обретал эти два мира. Скольким удалось избежать участь перехода от надежд на доброе будущее к обломкам настоящего, когда, как расплакавшийся ребенок, человек сидит на корточках перед конструктором LEGO, произведенным нарочно с несовпадающими элементами?».

Апокалипсис не состоится, ибо герои живут без смысла собственного существования, без борьбы, без жизни и без царствования. Это жизнь в тюрьме, фундамент которой сгнил. Гамлет спрашивает, ищет возмездия, и справедливости. Он жертвует престолом, самим собой, во имя спасения.

Гамлет в исполнении актера Леонида Иовчева чист и невинен, он призван принять чужие грехи. Датский принц предан своим друзьям, он готов даже подставить свою щеку. В одной из сцен, его вчерашние друзья, Розенкранц и Гильденстерн, буквально избивают его, не понимая, что битва принца –– это и их битва. Они не вникают, что он своим существом ищет основания для существования самого королевского двора, общества и мира.

Явор продолжает: «Большинству из нас знакомы боль и страдание в зонах исчерпанного смысла, но скольким из нас знакомо спасение сквозь исчерпанность смысла? Может ли точка отчаяния оказаться точкой спасения? Может ли переломный миг потери смысла оказаться дверью к тонкой материи бытия? Можно ли все-таки «привести в порядок» этот непоправимый мир?”»

Зрители спектакля затянуты в петлю бегущих и кричащих актеров, грома и выстрелов, топота и мычания. Через сцену и партер протянуты металлические перила и дороги, которые становятся крестами, когда закручивается круг. Льется вода, смывая последнюю штукатурку с фасада дворца, который свисает как над бездной – исключительно сильная команда сценографов: Никола Тороманов, Даниела Олег Ляхова и Венелин Шурелов. Королевский двор это и театр, в котором постоянно меняются места зрителей и лицедеев. В этом дворе все, кроме Гамлета, играют некую роль, а принц, как режиссер, устраивает грандиозный спектакль своего собственного сумасшествия.

Гамлет не интересуется правилами и ожиданиями окружающих, он не притворствует и не скрывает самого себя. Он готов плюнуть на все и в буквальном, и в переносном смысле. Ему не нужны одеяния фальшивой власти. Он не тот, каким бы хотели его видеть, и не тот, за кого они его принимают. Все не настоящее, даже одежда на теле. Ее надо снять. Нельзя быть одетым, когда пытаешься быть искренним, нельзя закрываться перед любовью.

В безумном танце, этюде откровений, нагого Леонида Йовчева ощущается такая энергия и сила, как будто есть все еще надежда, что может что-то измениться.

Гамлет. У. Шекспир. Режиссер Я. Гырдев. Фотография © 2012 Симо Варсано
Get Microsoft Silverlight

Самый воздействующий момент спектакля это появление отца в виде ребенка (Константин Станчев). Это ясный и категорически заявленный знак поруганной невинности. На границе невинности и созревания, мужественности воина и наивности ребенка – в таких амплитудах существует этот персонаж. Нельзя устоять перед просьбой ребенка, каким недавно был ты сам. Гамлет Явора Гырдева мстит за свою собственную потерянную невинность, а не только за своего отца.

С актерской и технологической изобретательностью, режиссер отбрасывает клише знаковых сцен пьесы: Мышеловки, сумасшествия Офелии, встречи Гертруды и Гамлета, убийства Полония, сцену могильщиков. Как откровение построен монолог Клавдия, который в исполнении Маруиса Куркинского, доходит до искреннего плача.

«Гамлет» Явора Гырдева –– это спектакль, о котором начали говорить задолго до его появления на сцене Народного театра. Об этой работе еще долго будут писать, о ней будут помнить как о спектакле, символизирующим конец времени, в театральном и общечеловеческом смысле. Это художественное высказывание, в котором видны зачатки того нового, чему предстоит в будущем воплотиться и в искусстве, и в жизни людей в целом.

Гамлет. У. Шекспир. Режиссер Я. Гырдев. Народный театр им. И. Вазова
http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Вторник, 21 Ноября 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum