ps48
| Москва
Подведены итоги Венгерского национального фестиваля «POSZT». Лучший спектакль - «Парикмахерша» Дебреценского театра «Чоконаи», режиссер - Виктор Рыжаков Лучшая актриса - Нелли Сюч (исполнительница роли Ирины)
Виктор Рыжаков на постановке оперы «Аида» в Будапеште. Фото © 2009 Д. Разумов
Get Microsoft Silverlight
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

«Парикмахерша» Сергея Медведева разыграна актрисой Нелли Сюч как вечная история о женщине, для которой счастье – прокручивать в сознании как пленку на бобине свою тоску по идеальной любви. Спектакль в режиссуре Виктора Рыжакова – своеобразный квартет, в котором отношения между тремя мужчинами и одной женщиной демонстрируют разные ипостаси этой реляции.

М.П.: Ты работаешь уже несколько лет с Театром «Чоконаи» в Дебрецене. Как возникла эта связь с венгерским театром?

В.Р. : Артисты, с которыми я работаю уже четвертое лето, в прошлом, были артистами береговского театра, воспитанники Атиллы Виднянского. В первый год родилась «Гроза», потом «Парикмахерша», премьера которой на год отодвинулась, потому что Жолт Трилл сломал себе руку во время репетиции, а у другого артиста – Лоции Тоода – была операция на ноге. Так что премьера спектакля состоялась только в мае 2009 года. К этому времени мы уже начали репетировать оперу «Аида», которая, как ты знаешь, была совместным проектом Театра «Чоконаи» и Международного музыкального фестиваля. Эти три венгерские работы создавались практически в одном пространстве, во взаимном влиянии, превращаясь в какую-то бесконечную историю про женщин, не потерявших способность любить.

М.П.: В прошлом году Жолт Трилл получил приз лучшего актера, а в этом году приз смотра лучших постановок венгерского сезона получила его жена Нелли Сюч. Как ты объясняешь феномен, что два периферийных артиста, выходцы из береговского театра, объявлены лучшими артистами Венгрии?

В.Р.: Они работают на периферии, но делают это, пожалуй, лучше, чем многие артисты столичных театров. Жолта хорошо знают как киноартиста, да и Нелли достаточно работает в кинематографе. Но театральный авторитет они завоевали после того, как в венгерском театральном пространстве появился Береговский театр.

М.П.: Когда это было?

В.Р.: Лет 10 они играли в Венгрии, но как береговские, - украинские - артисты, т.е. иностранцы. Их театр объездил все уголки Венгрии, и бывшие венгерские земли в Европе. Несколько раз они были на гастролях и фестивалях в России и Грузии. Пять лет назад, когда Атилла Виднянский возглавил Дебреценский театр, он пригласил их, и они перешли из Берегово в Театр «Чоконаи». Тогда уже официально получили статус венгерских артистов. Я могу что-то путать в их творческой биографии, но знаю одно, история этих актеров уникальна. Они прошли настоящую театральную школу.

М.П.: В чем их уникальность?

В.Р.: Это люди без меры по отношению к театру. Они не знают такого режима: «сегодня поработаем, а завтра отдохнем». У них нет расчета, они живут театром. Не буквально, разумеется. Они нормальные люди – у них большая семья, двое детей, они занимаются домом, помогают родителям – при этом все их мысли и желания направлены на творчество. Они хотят бесконечно играть. Они мне душу вынимают, это правда, не отпускают. Это они инициаторы нашего «театра в театре», - не Атилла Виднянский, который ежегодно мне предлагает поставить хотя бы один спектакль в Дебреценском театре. Они мне не дают покоя, заставляют репетировать больше, чем я бы хотел, потому что им всегда не хватает репетиций и общения.

В них есть какая-то особенная энергия. И это энергия безумно позитивная. Они светлые и жизнеутверждающие люди притом, что и Жолту, и Нелли свойственно трагическое восприятие жизни. Жолт может сыграть все – от Гамлета до Обломова. Нелли может сыграть от девчонки до серьезной дамы, потому что она барышня без возраста. Ее игра заставляет воспринимать ее в разных возрастных ипостасях, это «актриса без амплуа». Они особенная пара и всегда строят свои отношения через театр. Они друг другу помогают, друг друга ругают, ревнуют к театру, ко мне. Теперь Жолт ждет, чтобы я поставил на него спектакль, так как «Парикмахерша» была для Нелли, а «Гроза» для всего ансамбля. Это замечательная труппа, они умеют восхищаться друг другом, беречь друг друга, целостность и единство ансамбля, притом что первенство Нелли и Желта – безусловно. Это не вызывает негатива среди других артистов, потому что все их любят и признают их лучшими. Это даже не подлежит обсуждению, потому что это действительно так.

«Парикмахерша». Фотография © 2009 Máthé András / Csokonai Színház

М.П.: Ты работаешь в разных театральных пространствах и по статусу и по эстетике: МХТ, «Практика», Театр.doc, «Чоконаи». Подобные броски от больших репертуарных и традиционных театров к периферийным и экспериментальным сценам видимо тебя подпитывают. А что еще тебе это дает?

В.Р.: Я никогда об этом не задумывался. Все определяет моя «компания», то есть те люди, которые входят в мои театральные фантазии и мою жизнь. Это не типажи, а персоны, с которыми я рассуждаю и мечтаю о театре. Дебрецен – это не театр, в котором я осуществил очередной спектакль и уехал. Я продолжаю с ними общаться и буду продолжать, потому что это и есть «мой театр». У меня мечта - когда-нибудь попробовать объединить всех этих замечательных артистов. В детстве бывало такое ощущение несчастья, когда я рассыпал банку с пуговицами и эти пуговицы оказывались в одной комнате, в другой, в третьей… А ведь это было мое богатство, я с ними так любил играть в детстве. То же с артистами... Глупая метафора получилась...

М.П.: Наоборот, очень хорошая метафора получилась, пуговицы тогда были уникальны, перламутровые, из кости...

В.Р.: «Мои артисты» в разных театрах – в Художественном театре в Москве, кто-то в Торуне, кто-то в Таллинне, кто-то в Дебрецене – это и есть созвездие моих «любимых пуговиц». С сентября в Театре Петра Н. Фоменко начинаю репетировать «Пять вечеров», потому что в этой «комнате» находится удивительная Полина Агуреева, которая для меня имеет особое значение... Вот это и есть труппа.

М.П.: По-твоему, можно собрать «пуговицы» из разных комнат и сделать с ними спектакль.

В.Р.: Получается же с «Пятью вечерами»: там будет играть Антон Шагин, который играет в Театре «Ленкома» Лопахина, это мой воспитанник и друг. Игорь Гордин из ТЮЗа, с которым мы тоже вместе работали, Женя Дмитриева из Малого театра, а студентка Яна Гладких - с последнего курса МХТ. Вот, собралась компания. Когда у меня спрашивают, есть ли у меня своя труппа, я отвечаю, да, у меня есть! Ведь не место определяет труппу, а наличие этих людей в этом особенном, каждый раз заново собираемом нами самими, пространстве. Да и имя у этого пространства обычное – ТЕАТР.

М.П.: В этом смысле, что ты скажешь о Сергее Медведеве, если использовать твою метафору: он один из авторов, появившихся в одной из «комнат» большой российской страны. Интересен феномен, что большинство современных драматургов приходят в Москву из провинции.

В.Р.: Это неудивительно, потому что, появляясь в Москве, люди начинают обретать какой-то иной способ жить, нивелирующий уникальность, когда появляется новая степень несвободы. Жизнь в провинции зачастую дарует духовную независимость. Это жизнь в уединении, в тишине, как уход в скит.

М.П.: Как некое отшельничество.

В.Р.: Москва – большая «ярмарка тщеславия». Здесь нет места молчанию, как на Байкале, на Алтае или на Дону. Это другая возможность думать и реализовывать свои замыслы.

Пьеса Сергея Медведева вызвала разные эмоции. При первом прочтении, она меня совсем не очаровала, но мне чудом удалось «услышать» этот текст, он в меня «попал» своей музыкальностью. А потом, когда мы начали репетировать, он начал раскрываться для меня уже совсем по-другому. Судя по реакции автора, наверно мы придумали что-то неожиданное для него и может быть не интерпретировали историю так, как он ожидал,. Он видел первый раз спектакль на видео. Позвонил и сказал, что ему очень понравился спектакль. Он был на таком эмоциональном подъеме, как будто смотрел не видео, а «живьем». Потом он посмотрел спектакль на фестивале в Венгрии и, по-моему, спектакль пришелся ему по душе...

М.П.: Он не сказал «это не мой текст», хотя в принципе уже трудно говорить о каком-то единственном варианте драматургического текста. Фишка современной режиссуры, что каждый текст имеет множественность решений и ты, видимо, нашел такое, которое спровоцировало и артистов, и жюри на фестивале.

В.Р. : Мне кажется, что «Парикмахершей» я продолжил бесконечную историю, которую сочиняю с каждым следующим спектаклем. Это все спектакли в одном условном пространстве. «Парикмахерша» попала в этот контекст. А «Пять вечеров» – это пьеса, о которой я думаю на протяжении многих лет своей жизни...

М.П.: Не говоря о том, что Володинская тема вообще твоя...

В.Р.: Подготовительный период затянулся, но надеюсь, что что нибудь получится, потому что она попадает в это поле, как и пьесы Ивана (Вырыпаева), и «Кислород», и «Бытие N 2». Здесь собрались все женщины…. в том числе и героиня «Парикмахерши». Может быть смешно, но даже «Аида» попадает в это пространство.

М.П.: Даже «Аида»?

В.Р.: Да, и Амнерис, и Аида. Для меня эта история, в том числе, и о двух половинах одного целогo – про любимую и нелюбимую дочь, добрую и злую красавицу из русской сказки, счастливую и несчастную девушку…. Это бесконечный миф о единственной женщине в твоей жизни.

http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Понеделяник, 29 Май 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum