ps66
| Петербург
В начале восьмидесятых Кама Гинкас и Сергей Бархин вместе сочиняли «Гедду Габлер» в театре им. Моссовета, а двадцать лет спустя они продолжили свое сочинение в Александринке, насытив его новыми смыслами, оттенками, мотивами, интонациями, диссонансами, предложив вариант среды обитания персонажа, не совместимой с самой жизнью.
«Гедда Габлер». Режиссер Кама Гинкас. © 2012 А. Сенцов/Александринский театр
Get Microsoft Silverlight
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

«Это что-то декадентское» – сказала бы одна чеховская героиня, как никто понимающая в театре. «И это кра-си-во», – могла бы добавить, чеканя слог, перфекционистка Гедда Габлер, если бы увидела свой спектакль со стороны. Дерзкая красотка, только что выскочившая замуж за ничтожного, но надежного ученого, и осознавшая свою ошибку, впрочем, не первую и не последнюю в ее короткой жизни.

С первой минуты в ней ощутима непокорность загнанного зверька, способного ради свободы перегрызть себе лапку. У одинокой девчонки со странными, навязчивыми снами, есть метка, тайна, которую она не может доверить никому! Доктор Фрейд, прописал бы ей морфий, а главное, объяснил бы проклятые сны, которые так ее достают. Это колючее создание с комплексом не то Эдипа, не то Электры задирает и провоцирует каждого, кто попадется под руку: муж-хлопотун, его добрая тетушка, добрейшая и влюбленная однокашница Теа, бывший возлюбленный Левборг… И никому невдомек, что ее корчи (чего стоит один «показ» висельника на хлипком сухом деревце, с вывалившимся языком!) – это пляска смерти.

Дочка генерала по-военному рубит фразы и ходит так, будто не на каблучках и в алых лайковых галифе, а на котурнах и в тунике. Роль из античной трагедии, к которой она интуитивно пристраивается, пока лишь – в зародыше, как и ее ребенок – сморщенный скорченный эмбрион, смертельно оскорбляющий все ее существо и независимость. Но ее импульсивность холодна, ребяческие выходки – на «холостом ходу»: и отчаянный бег на месте, и фуэте не дают разрядки. Того и гляди раздастся взрыв. Или выстрел. В этом природа драматизма «мертвого дома».

Симультанность сценографии создает космический эффект «везде и нигде», «всегда и никогда». Бархин исчерпывающе сформулировал исходное противоречие, из которого вырастает история самоубийства. Мертвый ледяной ландшафт, хотя приезд новобрачных из свадебного путешествия – не самое ужасное, что может произойти с молоденькой девушкой. Пластик, так похожий на хрупкое стекло, больше напоминает современные апартаменты в стиле хайтек, но это обманка. Исторический стиль здесь не важен, а важна бездонная прозрачность предметной среды, - даже стульев. Их расставит в ряд Гедда при встрече с Левборгом и Теа, сядет между ними, недвусмысленно эротично поглаживая шею, перебирая волосы испуганной девушки… А вокруг – какие-то бюсты, обернутые в полиэтилен. Похожий на аквариум дом, в гранях которого блуждают видеопроекции из жизни фауны, наполнен снами Гедды.

Сны – начало спектакля, они – его конец. Осьминог выдавливает из себя белые яйца с методичностью хорошо смазанной мортиры. Прекрасное тело ныряльщицы уходит в зеленоватую глубину, человеческий эмбрион, по изображению которого Гедда отчаянно колотит ладошками, невозмутимо посапывает в своих водах… Не хватает разрезанного зрачка глаза, чтобы вспомнить «Андалузского пса» Бунюэля. Только сюрреализм Гинкаса слишком аналитичен. О своих снах Гедда членораздельно докладывает кому-то в пустоту от третьего лица («ей снились муравьи…») холодно и презрительно. Эти монологи-ремарки, придуманные режиссером, отсылают нас к античной трагедии. Гедда исполняет роль Хора. Сны ее, эти «феромоны» любви, обнаруживают в девушке сбой «системы». Она будто хочет доказать, что основной инстинкт – самосохранения – не ее удел. Ее супер-Эго перевешивает ее Я и Оно. Ее перфекционизм, обращенный к миру и близким, постепенно превращается в диагноз. Будь она художником, возможно, это свойство сублимировало в творчество. Но для человека не одаренного, но с развитым вкусом, властного и амбициозного, это свойство проявилось в стремлении иметь все лучшее. В том числе, мужа. Не случайно, говоря о том, как прекрасно держать в руках чужую судьбу, она вылавливает из аквариума рыбку и смотрит, как та бьется в ее ладонях. Но Гедда не сразу осознает, что и она такая же рыбка в банке. Вода, как стихия, начало жизни, средство очищения, здесь повсюду: в аквариумах, в душе, откуда появляется Гедда в черном бикини и вороном парике, в проливном дожде, куда уходит она навсегда.

Пластиковые панели, образующие небольшие комнаты по периметру сцены, создают иллюзию бесконечной промозглой и вязкой дали. Сизые тени пронизывают дом. Невесело смотрятся и два сухих дерева – молоденькое на авансцене и кряжистое в глубине. Да и букеты белых цветов напоминают поминки, заглушая радость, которую источает всем своим существом тетя. Стук брошенных на пол цветов, звон поющего хрусталя, шум дождя, вороний гомон при утренней стрельбе Гедды, да ее внезапные обрывки скрипичных фраз – вот и вся музыкальная партитура спектакля.

О любви здесь почти не говорят, но мужчины – рядом. Годящийся ей в отцы Тесман искренне доволен браком. Подтянутый бонвиван (но уже «дедушка») Бракк претендует на роль друга дома. Потревоженный Левборг (лет за сорок, тоже для нее «дяденька») заканчивает жизнь в борделе, во время скандала застреленный в живот кокоткой. Время сжато так, что вопреки авторским указаниям, начинает вдруг казаться, что Гедда беременна не от мужа. И тогда понятны ее издевательства над однокашницей и соперницей Теа на глазах у скованного Левборга. Как трагична реакция бедняжки Теа на утрату их с Левборгом общего «ребенка» – той самой гениальной рукописи, которую Гедда сожгла… И сравнение плодов любви девушек к писателю – не в пользу Гедды.

В «ледяном» доме Тесманов – все на виду. У левой кулисы – душевая. Над ней, чуть в глубине – рабочий уголок Тесмана. И похожая на северное сияние люстра с хрустальной бахромой. По центру – небольшая комната, куда Тесман и Теа, объединенные общей идеей, уйдут в конце спектакля разбирать черновики покойного. Не случайно эта мизансцена – одна из ключевых в спектакле – симметрична концовке из «Дяди Вани». Охваченные общим энтузиазмом, они сидят плечом к плечу, уткнувшись носом в каракули. Будто все встало на свои места, вот только для Гедды здесь нет места. Обретение смысла жизни, а, значит, преодоление смерти и скуки, – вот что с завистью увидела в них, словно созданных друг для друга, Гедда. Это был крах. Фанатично веруя в красоту дерзкого поступка, например, самоубийства, на которое толкнула она Левборга, она потерпела фиаско и в семье. Раскаяния в своих подлых, жестоких поступках, которые она нагородила за ночь, нет. Есть разочарование. Сжигая рукопись, она верила, что управляет судьбой мужа. Ошиблась. В ее руках – только собственная. Второй раз (первый раз было с тетушкой, поразившей ее своим беззаветным милосердием) Гедда меняет привычный тон, по-детски растерянно, на всякий случай, предлагая мужу помощь, хотя решение уже принято. Толкнув Левборга на «красивый» самостоятельный поступок, вложив ему в руку отцовский пистолет, она получает удар по самолюбию. Против такого унижения, в котором сошлись и шантаж Бракка, и небрежение мужа, она знает лишь одно средство… Прильнув щекой к своей скрипке и проскрипев «Сурка», она медленно поднимается вверх за стеклом, закутавшись в дождевик, чтобы после выстрела превратиться в такой же завернутый полиэтиленовый предмет, как и те, что остались в доме от покойной хозяйки. Привыкший к стрельбе, как ребяческой забаве, Тесман нехотя отвлекается от работы. Увидев тело в веселенькой желтой упаковке, он произносит «застрелилась» неподражаемо будничной интонацией удивленного счетовода. Игорь Волков, находясь в привычном для себя рисунке мужа-подкаблучника, делает это (впрочем, как и всю роль) в одно касание. Ответная реплика «столпа общества» Бракка в исполнении великолепного Семена Сытника («так не поступают!») уравнивает мужа и несостоявшегося любовника.

Как уродлива бывает любовь, но еще уродливей жажда красоты. Жертвоприношения ей и пафосны, и немодны. Саломею вспоминали и Уайльд, и Бердслей, и наша Гедда, хорошенькая, маленькая злючка, проникла на территорию уайльдовских идей, чтоб однажды оттуда не вернуться…

В сочинении Гинкаса бликует судьба Ларисы Огудаловой: «Гедда Габлер» – почти сиквел «Бесприданницы». Вот только Паратов, то бишь Левборг, – не просто мот и Казанова, а талантливый литератор. Не бросивший, а брошенный. Но в буквальном смысле научно доказавший свое превосходство над избранником Гедды. Выпустивший одну книгу, о которой заговорил научный мир, а затем написавший ее продолжение, да такое, что у Карандышева, то бишь Тесмана, при беглом просмотре рукописи перехватило дыхание. Левборг, каким его подает А. Лушин, незначителен и скован. Но гениальная рукопись – это победа и над Геддой тоже. И все ее разочарование, бравурное поведение при новой встрече с Левборгом, и сожжение рукописи – факты саморазрушения. Гедда проиграла. Он и в некрасивой смерти своей одержал над ней победу. Она явилась на сцену женой Тесмана, но так и осталась Габлер. Несмотря ни на что. Такое вот упрямство, максимализм, категоричность.

Значительно омолодив Гедду, Гинкас заставил ее пережить все перипетии жизни в ускоренном режиме. Сжатие ее биологического времени, предельное уплотнение событий, как бы абсурдно это ни показалось, напомнило о классицистском единстве места, действия и времени, и подвинуло драму в сторону трагедии.

Мария Луговая в роли Гедды – в жесткой режиссуре, казалось бы, не допускающей вольного вздоха, пытается оправдать героиню, отщепенство которой внешне выражено в особенной, искусственной, манере говорить и двигаться, иногда маскирующей, иногда подменяющей эмоциональную насыщенность. Гедде понадобилась именно скрипка – музыка для нее средство выражения состояния души.

Сновидения в «Гедде Габлер» стали смысловой рамкой спектакля. Сон, которым открывается спектакль, в конце оборачивается вечным сном – мертвое тело Гедды омывается дождем, смывая все наносное, скрывающее красоту жизни...

http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Понеделяник, 20 Ноября 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum