Джеймс Ливайн два раза дирижировал концертным исполнением "Проклятия Фауста" в США и в Японии. В Японии и во Франции ставил драматическую легенду по Гете и основатель канадского театра Ex Machina Робер Лепаж. Сочетание опыта этих двух художников позволило Гелбу включить в репертуар эту непростую для восприятия, интеллектуальную "квази-оперу", которую в последний раз ставили на сцене Метрополитен-опера в 1906-м году.

© Ken Howard/Metropolitan Opera

Для видео проекций "Проклятия Фауста" используется та же инфракрасная технология, которая применяется для охраны американо-мексиканской границы, а также компьютерный анализ в реальном времени пения и актерского движения. Этот радикальный подход к оперному искусству поднимает на новый уровень профессию «компьютерного художника», в роли которого выступал немецкий специалист Холгер Фортерер (Holger Foerterer) из Карлсруэ. Четыре сервера, установленные в охлаждаемом подвале театра, управляют цифровыми эффектами, не нарушая сиюминутность и неповторимость каждого спектакля. Поразительна, достигнутая Лепажем, когерентность постановочных компонентов. Виртуозно согласованы пение солистов и хора, оркестр, балет, акробатическое движение, свет, видеопроекции, взаимодействующие на заложенном самим Берлиозом принципе, когда разнородные и быстро меняющиеся составляющие создают неожиданный контрапункт.

© Ken Howard/Metropolitan Opera

Спектакль построен вокруг статичных многоярусных лесов, обе поверхности которых используются как подвижные экраны в сценографии Карла Филлиона (Carl Fillion). Грандиозный образ библиотеки при открытии служит фоном для спускающегося в тишине Фауста. Фауст в исполнении Марчелло Джиордани (Marcello Giordani) открывает книгу и поет. Изображение становится тусклым и на фоне бесконечного неба появляются летящие птицы. Управляемые голосом тенора они меняют направления, их становятся все больше и больше. Абстрактные образы на экранах чередуются с конкретными, белизна и фееричность танцующих - с чернотой и строгостью костюмов хористов (художник по костюмам Карин Эрскин, Karin Erskine), динамика танца подчеркивается статикой хора.

© Ken Howard/Metropolitan Opera

Робер Лепаж работает с пространством, как с раскраиваемым холстом, порождая живую среду. Этот организм распадается, вновь собирается и взаимодействует с актерами, которые то выступают как реальные исторические персонажи, то как образы картин старых мастеров. По медитативной водной глади плывет ладья с Фаустом и Мефистофелем в исполнении бас-баритона Джона Релейя (John Relyea). Нарастает ощущение фатальности грядущих событий. Возникает картина солдат и девушек в исполнении хора, к которому подключаются акробаты. Они пересекают пространство по вертикали, торжественно маршируя вверх и вниз или ползают, как пауки, по сценическим этажам с танцующими сильфидами.

© Ken Howard/Metropolitan Opera

На экране возникает черный всадник, за которым следуют множество его копий. Кавалькада мчится все быстрее к неотвратимой бездне. Умножение сущностей - структурирующий принцип оперы, используемый в узлах ее сюжета, достигает самого сильного эффекта в коде: проклятый Фауст погружается в огненный ад, соединяясь с мужским хором. Спасенная Маргарита поднимается по длинной лестнице к небесам - в исполнении меццо-сопрано Сьюзен Грэм это восхождение глубоко трагично.

P.P.S.