ps84
| Нью-Йорк
Жене относился весьма скрупулезно к постановкам своих пьес, снабжая их подробными примечаниями. Oн был бы непрочь спровоцировать крупный скандал за «театральное убийство». Как бы он реагировал на «Служанок» Театральной компании из Сиднея? Ответить на этот вопрос можно, учтя его собственные пожелания.
«Служанки» Жана Жене. Стефани Бергер / Сиднейская Театральная Компания 2014
Get Microsoft Silverlight
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

«Эти две служанки совсем не стервы: они постарели и похудели под сенью нежности своей госпожи…. Их взгляды чисты, совершенно чисты, они ежедневно занимаются мастурбацией и выплескивают друг на друга всю свою ненависть к Мадам.»

Кейт Бланшетт/Клэр и Изабель Юппер/Соланж - это беспредел, смелость, юмор, естественность. Они выходят на сцену стремителъно и начинают в бешеном темпе, удерживая игру на этой высокой ноте полтора часа. Юппер прыгает, как гимнастка, паясничает, как клоун – ее маленькое тельце бешено носится по сцене. Кейт Бланшетт работает иначе, у нее движения не столько внешние, сколько внутренние – процесс превращения Клэр в Мадам идет через грим, манеры, платья и… мысли, превращающие горничную в другую персону. В финале Юппер и Бланшет поднимают градус спектакля еще выше импровизациями и монологами, которые звучат так, как будто придумываются на ходу, прямо на глазах публики.

Сценическую версию «Служанок» сделал Эндрю Аптон, сценарист и художественный руководитель Театральной компании в Сиднее. Он работал над ней вместе с режиссером, австралийской знаменитостью, Бенедиктом Эндрюсом. Аптон человек с удивительным талантом проникать в суть классических текстов - Чехова или Жене, и выводить из них актуальные значения, возвращаяя первозданный смысл и наращивая новый.

«Это просто спальня дамы, но цветы должны быть настоящими, кровать – настоящей кроватью.»

Действие спектакля разворачиватся в спальне, забитой цветами, туфлями и платьями - это место «грязных игр» Клэр и Соланж (художник Элис Бейбедж). Юппер только вышла на сцену, со всего размаху бухается на кровать, растопыривая ноги вверх, и невидимая камера ловит их в фокусе, показывая крупным планом на экране. Спиной к публике, перед туалетным столиком, уже сидит Кейт Бланшет. Она преувеличенными движениями приводит себя в форму - сегодня вечером, в ритуальной игре с сестрой, Клэр наконец-то сыграет Мадам. Перевоплощения обеих актрис возникают из постоянного движения, в актерском разнообразии, как бы ненароком - от пассивности к агрессии, от подобострастия к гневу. До самого конца невозможно понять кто они, что это за «служанки» -- может быть это «монстры», но чем-то похожие на нас самих в те моменты, «когда мы о чем-то грезим» в одиночестве.

Театрализация повседневности – одновременно спасает и губит сестер, они не могут остановиться, бесцеремонно реализируя свои фикции в жизнь. В начале все сосредоточено на одной мысли, на начало игры, на ее правилах, а потом начинается ускорение, «накопление обстоятельств», подробностей и фактов, чтобы в конце уже нельзя не выпить чай. Отрава в чашке из тончайшего форфора есть цена за ночные игры, за то, что они не смогли или не захотели остановить свои параноидальные забавы - одна вызывает другую, третью и так далее - умножаюся отражения образов на стенах черной стеклянной коробки, ограждающей сцену. Рефлексии появляются и исчезают как круги на воде, и в какой-то момент сама зеркальная поверхность как бы исчезает и стекло становится прозрачным, а за ним возникает силуэт оператора, который, оказывается, записывает все это и подает крупным планом на экране - морщинистые затылки и уставшие лица актрис идут вперемежку с туфлями и срезанными цветами.

Розы, лилии нависают из ваз, актрисы бросают их на пол, откровенно удовлетворятся ими, засовывая в свои интимные места, бьют друг друга как плетками, а от приторного запаха увядающих цветов и духов все кажется ненастоящим и ускользающим. Кейт Бланшетт обрызгивает себя духами размашистым жестом - так, как в финале это сделает Мадам. Она надевает ярко-красное платье, которое принесла ей сестра – у него специальные наборы около талии, подчеркивающие женственные очертания фигуры, а шлейф стекает к земле. На шлейф, как карлик, обеими ногами прыгает Изабель Юппер, и красное вельветовое платье превращается в нечто иное – Кейт Бланшетт пытается идти и сильно натягивает шлейф, а Юппер скользит на нем, как на санях. Взрывнaя физическая энергия закручивает новую игру силы и слабости, проявляющую разные спектры переживаний и томлений, обид и страданий, социальных запретов и бытовой морали. Соприкасновение со злом и смертью -- часть опасных игр сестер, для которых секс есть насилие и противоборство индивида - через демонстративную сексуальность они тщетно пытаются проникнуть в суть реальности, но сновидчески-зеркальное пространство, которое они создают, рушится лишней экзальтацией, наваждениями и нелицеприятными признаниями. Клэр и Соланж спотыкаются в своих мыслях, выкрикивают их, пугаются и путаются в своих масках в удвоенных и утроенных мирах, и все это происходит в той же самой спальне, в будуаре Мадам, превращеной в сцену встречи с самим собой.

Звонок будильника извещает скорое возвращение Мадам. Уже все пойдет по-серьезному. Элизабет Дебицки, рослая блондинка двадцатичетырех лет, на голову выше Бланшет и еще выше Юппер. Она как некая поп-арт Брунгильда шагает по спальне, открывая то одни, то другие знаки игр сестер. Сквозь ее слова пробивается бесконечный консюмеризм, сочетающийся с инфантильной жестокостью - острый конец своей туфельки она, как гвоздь, вбивает между ребер Клэр. Да кому какое дело, что она делает со своими служанками - они стары, они усталы, они заезженные лошади, которые, что с ними не делай, будут пахать до самого конца. И он приходит, конец, для Клэр, прямо в этот же вечер, когда она выпивает чай из форфоровой чашки, а для Соланж, наверно, чуть позже, может быть в тюрьме, к которой она уже подготовилась, сложив руки как-будто для наручников, когда Мадам и Месье вызовут полицейских. Но до этого она сыграет свой прoщальный монолог-бенефис.

Насилие власти, жестко структурирующее социум, задавило сестер. Театральная игра закончена, лицо напудрено белой пудрой, а цветы на волосах увяли – закончен «театр для себя», в котором Клэр и Соланж играли, обретая через преображения, ароматы, монологи право принимать решения, право на жизнь Мадам, и в этом смысле попытка ее отравить изначально была самоубийственным актом. За вольность они заплатят по счетам. Конец игры! Пока не появятся новые сестры и не начнется новый театральный церемониал служанок в тщетной попытке добиться своей идентичности через Мадам.

Интерес к спектаклю Театральной компании из Сиднея в Нью-Йорке был велик, благодаря не столько именам актрис, а образу австралийского театра, создавшемуя на пересечении с работой европейских режиссеров, актеров и авторов. Уже год как Кейт Бланшетт не стоит во главе этого театра вместе со своим музем Эндрю Аптоном, но она остается знаковой силой этого театра. Кейт Бланшетт сама выбрала Изабель Юппер на роль сестры Соланж – обеим актрисам присуща необычайная смелость на сцене и в кино. У Элизабет Дeбицки (приз за дебют сиднейского театра), конечно, нет такой истории за спиной, но ее имя уже запомнилось, благодаря фильму «Великий Гэтсби». Молодая актриса великолепно дополняет Кейт Бланшетт и Изабель Юппер, и мы наверняка о ней еще услышим.

Кейт Бланшетт и Изабель Юппер. «Служанки». © Стефани Бергер / Сиднейская Театральная Компания 2014
Изабель Юппер и Кейт Бланшет в Служанках Жене
http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Воскресеняе, 24 Сентября 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum