ps22
| Париж |
Спектакль «Оратория Аурелии» распределен в пространстве, как электронное облако распределено вокруг атома. Его географическая локализация, а вернее, ее отсутствие, и должно быть присуще цирковому искусству, которому внучка Чаплина Аурелия служит с детства. Ее самая крупная работа постоянно странствует по миру, и ее можно застать в Нью-Йорке, Париже, Кембридже, Лондоне, в зависимости от времени года, в мае 2009-го года, например, спектакль прибудет в Москву, а в июле опять появится в Кембридже, штат Массачусетс. Внутренне, это произведение также свободно по отношению к пространственной координате – его режиссер Виктория Тьерре-Чаплин («Le Cirque invisible») в первую очередь занята временем -- временем женской жизни.
Фотография © 2009 «Aurelia's Oratorio». Paris.
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

Сделанное по французско-канадскому образцу, представление сфокусировано на истории жизни персонажа, а не на акробатических номерах и фокусах. Этот театр, изобретательно ведущий диалог с пантомимой, клоунадой, кукольным театром, фокусами, танцем и воздушной акробатикой, называется новым цирком. Такая синтетическая форма с первых секунд втягивает публику в управляемый хаос иллюзий и разочарований, в котором, однако, мысль рационального зрителя успевает разобраться с семантикой превращений актера, но лишь до момента, когда разум освобождает пространство для подсознательного, и фантазия легкой птицей воспаряет над реальностью.

© 2009 «Aurelia's Oratorio». Paris.
Get Microsoft Silverlight

Равноценным персонажем в спектакле «Оратория Аурелии» выступают занавеси красные, театральные, раскрывающиеся, поднимающиеся, спускающиеся, с прорезами, сквозь которые показывается актриса... На одной из занавесей пришиты тайные «карманы», в которых можно спрятаться. Подвижность этих занавесок переводит образность спектакля от одной метафоры к другой, сшивая в воображении заинтересованного наблюдателя лоскутное одеяло. Под этим одеялом можно скрыться от страхов, согреться, на нем можно устроить пикник. Оно будет и ширмой, за которой возникает прекрасный мир шкатулки, открыв которую попадаешь в сюрреалистические сюжеты.

Мать Аурелии Тьерре-Чаплин, Виктория Чаплин – американская актриса, дочь Чарли Чаплина (Charlie Chaplin) и Уны О'Нил (Oona Chaplin O'Neill), внучка Юджина О'Нила (Eugene O'Neill). Она родилась в Санта-Монике в Калифорнии в 1951 году. Со своим мужем Жан-Батистом Тьерре (Jean-Baptiste Thiérrée) Виктория участвовала в телевизионном фильме Федерико Феллини «Клоуны» («I Clowns»).

Виктория Чаплин и Жан-Батист Тьерре создали «Le cirque bonjour», а потом – «Le cirque imaginaire», позже «Le cirque invisible». Это современные путешествующие цирки, которые предвосхитили в некоторой степени «Цирк дю Солей» («Cirque du Soleil»). Их дочка путешествовала вместе с родителями и выступала в цирке вместе с братом, теперь выдающимся клоуном Джеймсом Тьерре (James Thiérrée, 2008 Otto Griebling Award for Solo Clown).

Цирковая генеалогия семьи Чаплин начинается непосредственно с деда Чарли, и приключений его бродяжки, случайно прибившегося к путешествующему цирку в фильме «Цирк» (1928).

Мама Виктория (до замужества Чаплин), готовилась к карьере балерины, но связала себя с цирком из любви к мужу Жану-Батисту Тьерре в 1969 году, с которым она изобрела новую форму цирка, в 1971 году показанного на важнейшем театральном фестивале в Авиньоне.

Аурелия, дочь Виктории и внучка Чарли, выросшая в цирке, ставит со своей мамой спектакль, в котором мир определен через театр, а реальность поделена между сценой и закулисьем.

В начале на авансцену выдвигается большой деревянный комод: открывается ящик, из которого выходит струйка дыма, потом открывается второй ящик – из него показывается изящная женская ножка, потом – выходит рука с красной туфелькой, рука обувает ножку, гладит появившуюся женскую головку с широко открытыми глазами. Раскрытие-закрытие ящиков комода происходит быстро, и комод начинает напоминать механический инструмент, который играет предметами, а не звуками.

Вдруг из комода выскакивает женщина в черном французском платье и с легкостью взбирается вверх по красному занавесу, спущенному краем на сцену. Наверху, под софитами, она заворачивает себя в этот занавес, превращая его в люльку, и, как капризный ребенок, начинает ее раскачивать. В спектакле «Кортео» другого «нового цирка» «Цирка дю Солей», тоже рассказана история жизни человека, от конца к началу. В этом оба спектакля соприкасаются, чтобы сразу разойтись -- спектакль Аурелии совершенно камерный и интимный. Это немноголюдное действо, как на ладони, показывает всю радостную грусть человеческой жизни до конца, в котором женщина превращается в песочные часы. Раздается гудок паровоза, того, который уже звучал в начале, но это не метафора жизни, а знак ее конца - по рельсовой карусели мчится детский поезд, пролетая через тоннель в теле женщины.

Photo © 2009 «Aurelia's Oratorio». Paris.

Между началом и концом пролегает жизнь Аурелии как постоянный бег, в котором она делает все не «благодаря», а «вопреки»: мороженое, которое она любит, обжигает, простыни, которые постирала, должны быть поливаемы из лейки, а туфли занимают место пальто на вешалке. Пальто же есть нечто большее, чем теплая вещь. Оно обретает свою собственную жизнь, отдельно от хозяйки.

Эта сюрреальная женщина конечно же преследуема неким мужчиной (Жаим Мартинез / Jaime Martinez, Хулио Монге / Julio Monge), но она постоянно ускользает. Соединяясь на мгновение с ним только в танце, она высвобождается и скрывается за очередной занавесью-ширмой. Оставшись один, мужчина танцует с туфлями и одеждой женщины. Игра с предметами приобретает угрожающие размеры – в погоне за женщиной его собственная одежда начинает ему противодействовать и вступает в поединок.

В круговорoте меняются времена дня, времена года, прерывающиеся сном. Появляются чудовища, которые могут откусить даже ногу, но во сне можно сразу же белыми нитками связать себе новую и вернуть картину мира к гармонии -- такой, как на витрине брюссельского магазина кружев.

Кто персонажи этого спектакля -- люди, куклы, или некие гибриды вроде деревянного мальчика Карло Колоди? В очередной сцене-вариации женщина кукловод выступает перед куклами, чинно расположенными напротив нее будто зрители. У нее в руках такая же кукла (мужская), которая будучи влюбленной, пытается соблазнить женщину, в руках которой он так часто бывал. Получая отказ, кукла мучает женщину. Связанная и истощенная женщина лежит на сырой земле как Гулливер среди лилипутов. Набравшись сил, она поднимается и пускается в бег, но снова схвачена – на этот раз это лассо мужчины. Одновременные движения мужчины и женщины напоминают танец, но и корриду.

Цветовая палитра спектакля построена на контрастах белого, красного и черного – эта устойчивая триада в символике цвета во многих древних культурах соотносится с основными стихиями. Метафорические ассоциации вызывает и музыкальная партитура, построенная на композиции Пьяцоллы и Мартина Жака из «Тайгер Лиллиз» («Tiger Lillies»), в цирке которых Аурелия Тьерре-Чаплин выступала с двумя номерами. Эти номера были первыми лоскутками, из которых собиралась ткань спектакля. «Лоскуточность» осталась в «Оратории Аурелии», крепко сшитая историей жизни актрисы.

Copy © 2009 «Aurelia's Oratorio». Paris.
http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Вторник, 19 Сентября 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum