ps3
| Петербург
Когда-то Акимов, на вопрос, нравится ли ему Пушкинский театр, отвечал: «Хорошее… здание». Возглавив его в новое время, московский режиссер Валерий Фокин совершил революцию в одном отдельно взятом театре. Среди событий был пилотный выпуск фестиваля в юбилейный для самой Александринки год 250-летия, хотя он не был отмечен как уникальное событие, ибо шел почти корпус в корпус с любимым и единственным до этого времени международным фестивалем «Балтийский Дом».
«Человек=Человек». Бертольд Брехт. © Валентин Красиков/Александринский театр
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

Очень часто искусство строительства и строительство искусства друг с другом в споре. Но не у Валерия Фокина. Чувствуя конъюнктуру исторического момента, амбициозный художественный руководитель Александринки и режиссер осуществил реформу театра в соответствии с требованиями настоящего времени. Своим обновлением Александринка отработала идею национального самосознания великороссов. Стала чем-то вроде Александринского столпа: музей, научная, издательская деятельность, живая практика. Театральная роскошь музея под сводами пятого этажа, предметы истории главного театра царской империи напоминают о великом прошлом, а перестройка его настоящего началась с труппы.

Kак хороший спортивный тренер, Фокин борется за своего артиста, но и теряя его, быстро находит замену, встраивая легко нового в свою систему. Приглашенный Фокиным из Театра Ленсовета Д. Лысенков стал как бы alter ego ушедшего из театра А. Девотченко - эта рокировка Девотченко–Лысенков привнесла новые обертоны в спектакли режиссера.  

Мейерхольд-Достоевский-Гоголь - это база, которая находила удачное применение в театре малых форм Фокина. Теперь у него наступил этап монументализма. Фокин чуть не задохнулся от любви к Мейерхольду в попытке реставрировать мейерхольдовского «Ревизора», сочинив спектакль–привет Мастеру. Однако, как показывает опыт, лучше когда сам, без мумий и кумиров. «Театр и его двойник» Арто. Костолевский и Гвоздицкий. Экспериментаторство: спорное, но интригующее. Не хотелось бы проводить аналогий между Театром жестокости и словом жесть. 

«Фауст. Первая часть». Гете. © Deutsches Theater

Как часть реформы был задуман Фокиным и Международный фестиваль национальных театров «Александринский». Он дает возможность вписаться театру в мировой контекст. Чем дышат крупнейшие театральные армады и куда направляются в своем развитии - это вопрос не праздный, тут желателен горизонт - подальше, а воздуха - побольше. 

Первый фестиваль юбилейной Александринки состоялся после грандиозной реставрации театра. Его открывал «Эдип» выделки греческого режиссера Терзопулоса. Великий энтузиаст и самурай, Валерий Фокин инициировал эту постановку Софокла, пригласив режиссера-знатока мифов Теодороса Терзопулоса. И те, кто «услышали и увидели» это торжественное, статичное, стильное действо, почуяли истинное дыхание вечности, окунулись в величественный ритм ее мощных волн. 

«Чайка». А. Чехов. Реж. Кристиан Люпа © Виктор Синцов/Александринский театр

Центром следующего фестиваля была «Чайка» Кристиана Люпы. Знаменитый польский режиссер поставил «Чайку» там, где так несчастливо началась ее судьба. Театр Люпы – это театр художника-режиссера и философа. Он рвет условности сцены, как рвет само развитие действия. Люпа изымает героев из координат своего времени, предлагая им побыть актерами, а те, в свою очередь, вовлекают в свою игру зрителя. Это становится понятно уже тогда, когда герои перед треплевским спектаклем, рассаживаясь на стулья вдоль рампы, поглядывают назад в зал, проверяя, не мешают ли кому из зрителей. Или когда в самой драматической сцене Аркадиной с сыном из-под колосников угрожающе медленно опускается красная кованая стена, а актриса с опаской и как бы нарочито незаметно, посматривает на нее, ни на минуту не теряя верного тона роли и не снижая накала страстного объяснения.

«Человек=Человек». Бертольд Брехт. © Валентин Красиков/Александринский театр

На третий фестиваль Фокин позвал на постановку Юрия Бутусова, и тот поставил «Человек=Человек» по пьесе Бертольда Брехта «Что тот солдат, что этот». Собственно Брехт и задал общий тон: фестивальный разрез, по крайней мере, показал любопытный рельеф. Предсказуемый Бутусов, делающий любое зрелище съедобным, и тут не подкачал, хотя знак равенства в названии спектакля определенно должен был о чем-то говорить, но не сказал. Только намекнул, напомнив известное живописное полотно «Се человек» Альбрехта Дюрера (Ecce Homo. 1490-1492, музей Кунстхалле, Карлсруэ, Германия). На окраине человеческой мысли едва теплится огонек. Это наши рефлексы еще подают усталые сигналы. Пытаются бунтовать против энтропии сознания. Искусство быть не собой. Потеря чувства реальности - может, сегодня это и лучше. Состав личности рассасывается, испаряется, как факт душевной очерствелости.

В этот третий «Александринский» фестиваль'2008, который был самый компактный и самый удачный, кроме Юрия Бутусова и Валерия Фокина, представившегося панорамой из четырех спектаклей, отметив сорокалетие своей творческой деятельности, участвовали режиссеры из Польши и Германии, представившие главным образом спектакли театров национального значения. Фокин пытается заново утвердить Александринский театр как национальное явление и вписать его в общеевропейский контекст наряду с театрами как «Дойчес театр» и Польский национальный театр. Были показаны спектакли Михаэля Тальхаймера - «Фауст. Первая Часть» Гете и «Крысы» Гауптмана, а также Чеховская постановка Яна Энглерта «Иванов». Театр «Народовы» представил и «Федру» - провокативную работу польской режиссерши Майи Клечевской, которая сложена из фрагментов «Ипполита» Еврипида, «Федры» Сенеки, «К Федре» Пера Улова Энквиста и «Федры» Иштвана Ташнади.

«Фауст. Первая часть». Гете. © Deutsches Theater

Самое интересное, что было на Александринском фесте это немецкий «Фауст», но об этом надо писать отдельно. Продолжaя дихотомию Балтдома и Александринского фестиваля, было бы интересно рассмотреть «Фауста» Тальхаймера и Някрошюса, поискать параллели с «Фаустами» Русского инженерного театра (АХЕ). Усталость, пресыщение, разочарование, которые неизбежно приводят к новым искушениям – вот одна из тем «Фауста» в любом варианте его изложения. Древо желания и древо познания часто растут одним кустом. Перепутать их легко. Неспроста именно этот - то ли миф, а то ли быль - привлекла сознание столь разных художников.

Не занимаясь пространными анализами, надо подчеркнуть, что Третий «Александринский» фестиваль утвердил себя как параллельное осеннее событие Петербурга, которое наряду с с идущим уже второе десятилетие «Балтийским домом» превращает город в один из весомых Международных театральных центров. Хотя можно сомневаться в практичности совмещения двух фестивалей во времени, но несомненно они уже являются взаимодополняющими и, диалогируя, создают напряженное театральное поле.

http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Понеделяник, 29 Май 2017
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum