Русский сезон Национального театра свидетельствует, что болгарская аллергия 90-х годов побеждена. Русская драматургия близка славянской чувствительности болгар, однако государственная квота времен социализма, обязующая заполнять четверть национального репертуара русскими и советскими пьесами, в 90-e годы привела к массовому отторжению этой драматургии на болгарской сцене. Одиночки, которые обращались в это время к русской теме вопреки общественному разочарованию, создавали новый сценический язык. Постановка «Чайки» Добчева и Младеновой стала манифестом Театральной мастерской «Сфумато». «Мать. Васса Железнова 1910-го года» Стояна Камбарева предложил новый уровень тотального театра, выражающий развал окружающего мира.

В 2012-м году Национальный театр заявляет русскую платформу пятью спектаклями в рамках одного сезона: «Самоубийцей» Эрдмана -- в прочтении режиссера Александра Морфова этот спектакль называется «Жизнь прекрасна», «Утиной охотой» Вампилова в постановке Юрия Бутусова, «Мотыльком» Гладилина в постановке Явора Гырдева, гоголевским «Ревизором» Мариуса Куркинского и «Идиота 2012» Десиславы Шпатовой по роману Ф.М. Достоевского.

Морфов и Гырдев прекрасно знают русский театр, и их спектакли могут служить мерой понимания русскости на сцене болгарского театра. Актер и режиссер Куркинский создавал в смутные 90-ые годы культовые моноспектакли по Чехову и Платонову. Бутусов не знаком болгарскому зрителю -- его большие работы в театрах им. Ленсовета и Сатириконe до Болгарии не добрались. Во время премьеры «Утиной охоты» в Народном театре, Юрий Бутусов получил «Золотую маску» за режиссуру, и его работа приобрела значение академической.

Режиссеры пяти спектаклей представляют собой многополярность сценического мира в отношении эстетики и метода, но если что-то их объединяет, то это совместный с актерами творческий поиск. Этот поиск был наиболее интенсивен в версии Юрия Бутусова. Работа над «Утиной охотой», по признанию опытнейшей актрисы Снежины Петровой (Галина) и многообещающего Ивана Юрукова (Зилов) изменила нечто в них самих, настроила их инструменты по другому, расширила их понимание возможностей сцены. Результат этой работы оказался чересчур спорным с точки зрения широкой публики, но, как и сатириконовская «Чайка», спектакль ярко раскрывает саму природу сценического искусства. Большая сцена Национального театра завалена рухлядью, разнообразными вешалками, костюмами, тканями, зеркалами, как если бы в здании шел ремонт и сцену использовали для временного хранения театрального добра. Это нарочное введение в заблуждение было необходимо режиссеру и художнику Александру Шишкину для последующего крайне неожиданного перехода в абсолютно пустой сценический круг с подвешенной дверью. Опускается картонная стена, пробивая которую Зилов обнаруживает ту же пустоту. По обе стороны стены есть только имитация, в доме с картонной мебелью и чувства картонные, а люди -- как парковые обманки. Зилов, вырываясь из этого круга, разрывает и себя как кусок картона. В прочтении Бутусова он близок современным образам театра и кино (фильмы «Стыд», «Где-то»), у которых все на расстоянии вытянутой руки, а ничего по сути не хочется. Потерян смысл для этих живущих без Бога Дон Жуанов, для которых любовь и к женщинам и к отцу только паясничанье и кривлянье, и на ужин не приходит Командор, а псевдо друзья Зилова. Он теряет все, даже свою страсть к утиной охоте – и путь в преисподню открыт.

«Утиная охота» Н. Эрдмана. Режиссер Бутусов. © 2012 Кынчев

На другую сторону жизни устремляется безработный Подсекальников, когда пишет свою предсмертную записку. Вот если бы была труба, то на ней можно было бы научиться играть и зарабатывать деньги на жизнь музыкой, и как-то вырваться из этого опостылого круговорота. Свой спектакль по «Самоубийце» Эрдмана Мoрфов назвал «Жизнь прекрасна», отсылая не только к фильму Бенини и песне Армстронга, но к самой модели восприятия жизни в одном цвете. Когда к Подсекальникову приходят интеллигенты, красотки, мясники, писатели, священники и настойчиво поддерживают его как бы желание покончить с собой, они обещают устроить ему грандиозные проводы. Вот здесь и разворачивается талант Морфова к массовым действам, 40 человек на сцене, и у каждого актера своя задача и запоминающаяся эффектная линия. Подсекальников пишет новую предсмертную записку, потом пытается застрелиться, но не может и прыгает в гроб, выпрыгивая, спустя время оттуда – уж очень хочется жить. Это заявление звучит убедительно в устах Камена Донева, одного из самых мощных и любимых публикой современных болгарских артистов. Mеланхолически сантиментальнaя атмосфера коммунальной квартиры насыщена знаками 20-х и 60-х и даже 90-х годов (художник Н. Тороманов). Остатки былой роскоши досоветских времен, сочетаются с убогой мебелью и крутящихся по настоящему барабанах стиральных машин: все крутится в этих машинах одновременно и закрутка их так интенсивна, что исчезает понимание верха и низа. Спектакль воспринимается как некое продолжение «На дне» Морфова, но «Жизнь прекрасна» сделана уже режиссером, принявшим несправедливость как свойство жизни и не сильно бунтующий против этого. Спектакль грустен, но не страшен, печален, но не трагичен. Он впитал как бы смирение и понимание, что жизнь в неолиберальном мире далеко не прекрасна, но другой пока нет…

«Жизнь прекрасна» по «Самоубийце» Н. Эрдмана. Режиссер Морфов. © 2012 Барух

«Мотылек» предлагает силу искусства как подспорье в отрыве от реальности. Все персонажи спектакля Гырдева носят белые одежды -- зимняя армейская форма является знаком света, белизны и напоминает о крыльях мотылька, летящего на ночной огонь. Явор Гырдев -- философ в театре и занят не столько гендерным превращением мужчины в женщину, сколько внутренним преобразованием и категорийным смыслом конкретной истории. Рядовой Лебедушкин просыпается однажды утром и понимает, что ночью он превратился в Наталию Сергеевну. Это чудо дает ему силы заняться тем, к чему стремится его душа. Сила искусства нарастает неимоверно, и военные в белых формах превращаются в астронавтов, впервые ступающих на Луну (художник Д. Ляхова). Полет на Луну, как полет в искусстве имеет высокую цену, но ради него и стоит жить -- это романтический посыл «Мотылька».

«Мотылек» П. Гладилина. Реж. Гырдев. © 2012 Варсанов

Два спектакля русского сезона обращаются к литературе 19-го столетия, или, скорее, возвращают эту литературу веку 21-му: «Ревизор» режиссера и актера Мариуса Куркинского и «Идиот 2012» режиссера Десиславы Шпатовой. Городничий -- феноменальная работа большого артиста, чрезвычайно подробно разрабатывающего все детали этой роли. Антон Антонович Сквозник-Дмухановский, «очень неглупый по-своему человек», при ближайшем рассмотрении напоминает своего «антагониста» Хлестакова, который «без царя в голове, и действует без всякого соображения». Концепция режиссера основывается на понимании двуликости зла, и, как в голограмме, образ городничего сливается с образом Хлестакова. На протяжении четырех часов, что длится спектакль, эта двуликость становится страшнее, связываясь с конкретными реалиями современной политической конъюнктуры в Болгарии, России и в остальном мире.

«Ревизор» Н. Гоголя. Режиссер Куркинский. © 2012 Кынчев

Почему они не могут противостоять злу, может они просто слабые люди, или все-таки у них еще не потеряна связь с вертикалью, идущей от морального закона внутри к звездному небу над головой? Так формулируют идею сценической версии «Идиота 2012» режиссер Десислава Шпатова и соавтор инсценировки актриса Снежина Петрова, занятая в роли Настасьи Филипповны. Почему Мышкин (Ованес Торосян) в критический момент своей жизни и жизни его близких людей реально оказывается беспомощным? Намерение Мышкина связать Настасью Филипповну узами брака вызвало в ней ураган чувств и привело к ее гибели.

Снежина Петрова, сыграв в «Утиной охоте» Бутусова роль жены Зилова, 26-тилетней учительницы Галины, изящество, которой «сильно заглушено работой и жизнью с легкомысленным мужем», ошеломительно красива и изящна в роли Настасьи Филипповны. В ярко красном платье с пятиметровым шлейфом она становится главной точкой притяжения и отталкивания, собирая их единым фокусом (художник Ю. Табаков).

Русский сезон в Национальном театре очерчивает пересечения смыслов настоящего времени. «Сколько же тут ходов и сколько нам неизвестного?» - восклицал Достоевский, хотя разговор идет об одном и том же: о Любви и Боге.

«Идиот 2012» по Ф. Достоевскому. Реж. Шпатова. © 2012 Дончев.